Ребенок - ЛИЧНОСТЬ!

17/09/2018 - 20:15

Письмо от бывшего сотрудника ДДИ про жестокое бездушное отношение к подопечным, растревожило наши души и вызвало много вопросов. Вот оно: https://vk.com/wall-115436493_42986
КАК же так? Почему сотрудники ТАК относятся к этим детям? Ведь они же ЛЮДИ? - писали вы нам в комментах и в личку.
Мы вместе с вами пытались найти причины этого явления- бесчеловечности.
И вот, как будто по нашему запросу, выходит потрясающая статья на Би Би Си.

Она, конечно, не решает всеобщую проблему отношения к этим детям и не дает ответ на вопрос «что делать», но обьясняет природу происходящего, отвечая на не менее важный вопрос «ПОЧЕМУ, черт возьми, ТАК?!?!»

Мы разобрали эту статью на цитаты, которые, как нам кажется, очень четко объясняют многие вещи.
Прочитайте их вдумчиво...

Цитата 1:
Волонтеры пытаются привнести гуманистические ценности, а в государственных учреждениях в основном патриархальный и медикализированный подход, в частности, к инвалидности. И отношение к этим детям у этих двух сообществ весьма отличается.

Цитата2:
Санитарка оказывается встроена в логику учреждения, которая подразумевает, что большое количество людей нужно контролировать небольшим количеством персонала. И задействуются все механизмы, которые снижают активность подопечных. Потому что иначе невозможно контролировать, справляться с таким количеством людей.

Цитата 3:
Насилие возможно над ЛИЧНОСТЬЮ. Если ты не видишь в существе личность, то это не будет восприниматься как насилие. 
санитарки не воспринимают это как насилие. Потому что тут нечего насиловать, с их точки зрения.
А у волонтеров позиция, что каждый ребенок - это личность, вне зависимости от тяжести его нарушений. Отдельная личность, которой требуется все то же, что требуется обычному ребенку, насколько это ему доступно и насколько его нарушения это позволяют.

Цитата 4:
Наверное, говоря простым языком, в отношениях санитарок и волонтеров есть еще и фактор профессиональной и личной ревности, потому что санитарки тоже привязаны к детям и они стараются в рамках своих возможностей делать то, что считают нужным и полезным и действительно заботливо с ними обращаться.

А ТЕПЕРЬ САМА СТАТЬЯ:
Вышла книга антрополога Анны Клепиковой "Наверно я дурак" - исследование в форме романа, рассказывающее об обитателях, сотрудниках и волонтерах двух учреждений для людей с особенностями развития - детского и взрослого.
Корреспондент Би-би-си поговорил с автором о том, зачем вообще люди идут волонтерами в интернат, а также, что возможности человеческой коммуникации гораздо шире, чем принято считать.

Анна Клепикова рассказала, как она увидела в интернете посты волонтеров с фото из ДДИ, как ее тронула эта тема, и она 
поняла, что сама хочет пойти волонтером в детский дом. Так появилась книга...
А.К.:
Некоммерческая организация, которая курирует волонтеров, прикрепила меня к определенной "группе" - то есть комнате, где жили дети. Я приходила в детский дом к девяти утра, как и все остальные волонтеры, переодевалась в рабочую одежду, кормила детей завтраком.
Кого-то сажала в коляску, если ребенок сам не мог встать с кровати. Или за столик. Кого-то кормила, кому-то помогала есть. Гигиенические процедуры, прогулки. Игры. В общем, я делала то же самое, что делали волонтеры.
Параллельно я стала обращать внимание на то, КАК вообще общаются с детьми, с одной стороны, волонтеры, а с другой, персонал учреждения - как по-разному они понимают их потребности, природу их нарушений, их личность, какие действия они совершают по отношению к этим детям, какие высказывания себе позволяют. И это стало фокусом моего внимания.
Волонтеры пытаются привнести гуманистические западные ценности, а в государственных учреждениях в основном патриархальный и медикализированный подход, в частности, к инвалидности. И отношение к этим детям у этих двух сообществ весьма отличалось.
Би-би-си: Первое удивление, которое возникает при чтении книжки - что персонал интернатов конфликтует с волонтерами. Казалось бы, должно быть наоборот: они делают общее дело, заботятся о детях. В чем причина конфликта?
А.К.: Да, о конфликте говорят с удивлением и сами волонтеры: они пришли с горящим сердцем и желанием помогать, и тут они встречаются с сопротивлением учреждения, с сопротивлением персонала.
В детском доме с детьми в основном работают санитарки, иногда воспитатели. Сейчас почти в каждой группе есть воспитатель, но в моей группе была только санитарка на четырнадцать (!) детей. Обычно это довольно взрослая, иногда пожилая женщина, у нее не слишком много физических ресурсов на то, чтобы каждому ребенку уделять время. Она пришла туда работать вот так же, как я пришла, особенно ничего не зная про этих детей. И она может быть в таком же шоке, как любой другой человек. ☝ (прим. «Ты ему нужен»: так было и с автором предыдущего поста Верой Васильевной). 
Ей нужно как-то понять, что с этим делать.
И она, в общем, не понимает: вот ребенок с очень тяжелыми нарушениями, что с ним делать? Вот он лежит, не двигается, не говорит, весь такой кривой-косой, и слюни текут - кто это вообще, это человек или что?
Так или иначе они неосознанно задают себе эти вопросы и дальше, при сложении факторов: непонимание природы нарушений, маленькая зарплата, большая нагрузка, отсутствие базовой профессиональной подготовки, базовой психологической поддержки, ограниченные временные условия (у учреждения есть расписание, которому все рутины должны соответствовать) - санитарку это вынуждает относиться к ребенку не как к существу, которое требует какого-то человеческого внимания, а как к таким ОБЪЕКТАМ УХОДА .
Ведь если относиться, как это пытаются делать волонтеры, к этому ребенку, как к ЧЕЛОВЕКУ, как к ЛИЧНОСТИ, это значит, что у него есть какие-то личностные потребности, а не только кушать и какать. Что у него есть потребность в контакте, общении, развитии. Что если это личность, если это ЧЕЛОВЕК, невозможно, чтобы он лежал в кровати целый день и ничего не происходило, кроме питания и гигиены. И поскольку усилиями учреждения это организовать невозможно и НЕТ ТАКОЙ УСТАНОВКИ, то отчасти вынужденно в таких условиях персонал детей так и не воспринимает.
Би-би-си: Но откуда конфликт? Казалось бы, пришли волонтеры, сейчас помогут, радовать нужно.
А.К.: Санитарки хотели бы воспринимать волонтеров как СВОИХ помощников, поскольку у них работа действительно тяжелая. И им довольно сложно было принять установку, что волонтер помогает НЕ санитарке, а ориентируется в первую очередь НА РЕБЕНКА.
Вот в группе четырнадцать детей, он может взять одного или двух и кормить их полчаса. Для санитарки такое невозможно и это вызывает у нее вопросы. Она бы хотела, чтобы было иначе: "Классно, появился еще один человек, значит, этих 14 детей не за 40 минут накормим, а за 20 вдвоем!"
Понятно, что на практике волонтер санитарке тоже помогает. Но конфликты часто возникали ровно в те моменты, когда что-то виделось как ПОМЕХА ЕЕ работе. Все дети лежат в кровати, их УДОБНО покормить быстро, так чтобы они лежа глотали еду - к одному подошел, к другому. А волонтер хочет ребенка посадить в ортопедическую коляску и кормить сидя.
Группа довольно тесная, коляска занимает место, неудобно становится проходить. Посадишь в коляску, ребенок начинает плакать, кричать, издавать звуки, потому что сидячая позиция более активная - он больше всего видит (!) , больше всего замечает (!), и становится более требовательным. Это МЕШАЕТ ПЕРСОНАЛУ- если от тебя чего-то требуют, ты должен на это отзываться, это занимает время и ресурсы.
На самом деле, когда я оставалась в группе одна со всеми детьми, а санитарка куда-то уходила, я понимала, почему санитарки на них кричат и говорят "да замолчите вы все", потому что все дети требуют внимания, и любая деятельность прекращается.
Санитарка оказывается встроена в логику учреждения, которая подразумевает, что БОЛЬШОЕ количество людей нужно контролировать НЕБОЛЬШИМ количеством персонала. И задействуются все механизмы, которые искусственно СНИЖаЮТ АКТИВНОСТЬ подопечных. Потому что иначе невозможно контролировать, справляться с таким количеством людей.
Би-би-си: В книге вы описываете, как санитарки запрещают детям много пить, чтобы реже менять им памперсы, или наказывают путем лежания в кровати сутками. Это кажется изощренным насилием. Осознают ли это так сами санитарки?
А.К.: Насилие возможно над ЛИЧНОСТЬЮ. Если ты не видишь в существе личность, то это не будет восприниматься как насилие. В книге я рассматриваю интернаты как "тотальные институты" - есть такая популярная социологическая концепция. Тотальные институты ориентированы на то, чтобы переделать человека так, чтобы он соответствовал принятым нормам: преступника в тюрьме перековать, чтобы он якобы стал способен снова жить в обществе; у концлагерей тоже была своя идея.
Много учреждений обладают разной степенью тотальности - даже школа, где нас учили сидеть прямо, руки на стол, в определенной позе - это тоже дисциплинирование тела, и мы это тоже можем назвать насилием, которое ставит свои определенные задачи. И в этом смысле, нет, конечно, санитарки не воспринимают это как насилие. 
Потому что тут нечего насиловать, с их точки зрения. 
ПОЗИЦИЯ ВОЛОНТЕРОВ:
Би-би-си: Какая идеология при этом была у волонтеров?
А.К.: У волонтеров позиция, что каждый ребенок - это ЛИЧНОСТЬ, вне зависимости от тяжести его нарушений. Отдельная личность, которой требуется все то же, что требуется обычному ребенку, насколько это ему доступно и насколько его нарушения это позволяют.
Волонтер пытается любую, даже бытовую процедуру превратить в упражнение и человеческое общение. В частности, питание: сажаешь ребенка в ортопедическую коляску, садишься напротив, смотришь ему в глаза, пытаешься научить его есть самостоятельно (если у него есть физические способности на это, если у него не слишком спазмированные руки, которыми можно научиться держать ложку). Здесь есть обучение новым навыкам - жевать или держать ложку или есть самостоятельно. Есть контакт и есть удовольствие, которое ребенок может получить от процесса приема пищи.
Есть такая идеология, которая называется "идеология нормализации". Она подразумевает, что жизнь человека с особенностями должна быть максимально приближена к жизни обычного человека. У человека должен быть нормальный дневной, годовой и жизненный цикл - нормальный для той культуры и того общества, в котором он находится.
В частности, если человек просыпается, а дальше не может в силу своих особенностей встать с кровати, нужно его хотя бы посадить, потому что мы обычно с утра встаем. Там много составляющих, например, необходимость давать ребенку выбор, хотя бы базовый - какого цвета колготки надеть. В интернате не очень много возможностей выбора, но даже на уровне бытовых процедур это важно.
Наверное, говоря простым языком, в отношениях санитарок и волонтеров есть еще и фактор профессиональной и личной ревности ☝, потому что санитарки тоже привязаны к детям и они стараются в рамках своих возможностей делать то, что считают нужным и полезным и действительно заботливо с ними обращаться. У нее почти материнская забота: "Я тебя накормлю", а тут приходят волонтеры, какие-то 22-летние ребята, у которых своих детей нет, и говорят - не нужно его кормить с ложечки, нужно, чтобы сам учился есть, пусть и медленно. И тут тоже можно понять эмоции санитарки.
Би-би-си: Какая еще нормализация доступна детям в интернатах?
А.К.: Годовой цикл - например, мы празднуем день рождения. Хотя далеко не всегда дети могут в силу своих особенностей понимать, что происходит, они радуются приятным цветам и звукам, тортику. У санитарок это вызывает раздражение: они действительно не понимают, зачем все это ребенку с тяжелыми нарушениями, который никогда не будет жить, по их представлениям, в обществе, который, как они предполагают, тяжело умственно отсталый. Действительно, особенно первое время, когда волонтеры появились, санитарки смотрели на них как на сумасшедших, которые какие-то зарубежные деньги отрабатывают, устраивают тут танцы с бубнами.
Но со временем, после того как волонтеры появились, персонал стал замечать прогресс очень многих детей, про которых они не думали, что те вообще способны к развитию. Да, про некоторых было очевидно, что они заговорят, что они как-то двигаются, и с точки зрения персонала имело смысл с ними заниматься. С остальными... "Ну что ты с ним возишься, он же полный… пускай лежит". И это потихоньку менялось. Понятно, что просто лежа в кровати, ты не будешь сильно развиваться, а если с тобой хоть как-то общаются, что-то меняется.
Или вот через несколько лет после того, как я основную часть своей работы сделала, в интернате появилась государственная школа - классы для детей с множественными тяжелыми нарушениями. Со школой очень большой прогресс пошёл в развитии детей, и не видеть этого невозможно, хотя появлению школы персонал тоже очень сильно сопротивлялся, потому что это снова новые люди, новые правила. Все эти новые веяния прибавляют санитаркам, которые работают на ту же зарплату, работы и заботы. Их раздражение понятно. И понятно оно и на идеологическом уровне: зачем делать с ребенком это все, тратить усилия, пойди лучше окно помой 

Мы опубликовали сокращённую версию статьи.
В ней много интересного. 
Полная версия здесь: https://www.bbc.com/russian/features-45510012